Франциск Асизский

ИОАНН ДАМАСКИН

Кантата Танеева «Иоанн Дамаскин»… Кто не знает Иоанна Дамаскина? Арабо-византийский поэт, учитель Церкви, составитель октоиха, многих других песнопений, исполняемых до сих пор. Поэму «Иоанн Дамаскин» написал поэт Алексей Толстой, я им, вообще, зачитывался в молодые годы, тогда еще имея смутное понимания, кто такой Дамаскин. Кажется, я читал поэму в армии, и она оказала на меня впечатление, может быть не очень хорошее. Поясню. Сюжет произведения таков. Талантливый юноша, поэт и музыкант приходит в монастырь, где старец запрещает ему петь и сочинять. Монах мучается, но терпит, и эти страдания у Алексея Толстого описаны лучше всего. Затем к иноку приходит Богородица и Своей властью разрешает ему слагать гимны в свою честь. Я не помню, что сказал старец по этому поводу, но посыл, как мне показалось, ясен. Творчество выше послушания. Полагаю, что я до сих пор живу этой максимой, и не знаю, кто здесь по-настоящему прав. Впрочем, спустя тридцать лет сомнения тоже появились.

Collapse )
Конец света

БЫТЬ ПАСТЫРЕМ?

Преображенская церковь
Преображенская церковь

Как хорошо писать дневники, как хорошо их перечитывать годы спустя. По почте прислали текст восьмилетней давности. Куда провалились эти годы? Кажется, все было недавно. Этот текст о моих пастырских порывах.

«Дорога в Петровск, это прямой отрезок. Поворачиваю в сторону от Ростова с его колдобинами и выезжаю на белесую от реагентов трассу. Где люди? Почему не собираются на воскресную службу? Все спят и нежатся, ворочаются с бока на бок, обдумывают планы, ждут (или не ждут) когда дети проснутся. Пронзительный звук колокола прямо в окно ничуть не будит их совести, по себе знаю. С утра по выходным бодры только рыбаки. Они как воины: плащи, пешни, штаны защитного цвета, сапоги ОЗК. Вот их боевые кони: шестерки, газики, стоят рядами, их явно больше чем прихожан, бредущих сейчас к воскресной службе. Они заботливы:

— Подождите минуточку, сейчас колонка откроется!

С юмором:

— Бесплатно на этой колонке заправляются дельтапланы!

Тем не менее, у них своя церковь, на белой поверхности озера виднеются точки, их десятки, а то и сотни. Они на самых клевых местах: у устья Сары, напротив села Львы, все-все одинаковым образом согнутые фигурки. У них, общая вера, может быть, обряды и приметы, много раз видел, как мужики крестятся, проходя на озеро мимо ростовских монастырей в самый разгар службы.

— Бог в помощь Вам!

— Спасибо!

Collapse )
Франциск Асизский

МЕТОДОЛОГИЯ ЗНАНИЯ

Плафон собора в Хильдесхайме. Германия. Фрагмент
Плафон собора в Хильдесхайме. Германия. Фрагмент

«И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт 2, 17)».

Зацепила за живое публикация священника Андрея Лоргуса. Он вопросил паству: «Предполагаю, что в нашем сознании есть два методологических подхода к картине мира. 1. Научный, всегда меняющийся, обновляющийся по определению, под влиянием открываемых знаний. 2. Религиозный, неизменный, извечный, древний, истинный навсегда».

Комментаторы добавили. Назвали, например, творческий, практический, метафизический. Они же подвергли критике первые две картины, так в первой и во второй, оказывается, нет ничего вечного и неизменного.

«А есть ли иной подход!?» — спрашивает батюшка. Я предлагаю зафиксироваться на числе два и дать им (неудачные пока) названия, но удобные для разговора.

Что мы наблюдаем в жизни? Два подхода — научный и мифологический.

Вспомним учебу. Один студент прочитал учебник, выучил билеты, сдал и забыл. Заказал недорого выпускную квалификационную работу. Обладает ли он научной методологией? После ролика в ютубе или чтения яркой книги ему покажется, что учебники врали, но теперь-то он знает «как было на самом деле».

Другой студент едва сдает экзамены, но на тумбочке у него стопа книг, он уже в архив сходил, опросил всех преподавателей. Вместо или вместе с выпивкой, он все равно рассказывает о предмете своего изучения и часто и бурно спорит. Так, в неравнодушии к своему предмету рождается научное знание. Оно всегда меняется, оно всегда личное, оно неспешно приближается к подлинности, однако сложно доказуется тому, кто не прошел этот путь.

В науке самый простой метод у физики. Ставим эксперимент и вот вам, неизменное, древнее и навсегда. Так родилось различение наук на точные и неточные, которое я не разделяю. Считаю, что остальные науки, в том числе и религиозные знания, проверяемы, просто верификация требует времени. Необходимы не менее двадцати лет, а проще сказать, вся жизнь.

Итак, наука в целом, (за исключением физики, где и так все «ясно») требует нравственного выбора. Ищем Иисуса или хлеба куса? Лжем ли себе и так лжем другим? Не делая нравственного выбора в науке и в жизни, переставая сомневаться, мы начинаем служить идолам. Святые сомневались в себе до последней минуты. Настоящий ученый всегда сомневается. Таким образом научная работа и религиозный путь тождественны.

Про религию говорят, что это сказки. Про историческую науку часто говорят, что это мифология. Сказки, мифология, учебники, это тоже часть человеческого пути. Отрицательной мифологию делает выбор лжи вместо правды. Когда перестаем исследовать, задубеваем, то начинаем обманывать сначала себя, а потом других. Такое п о с р е д с т в е н н о е знание, распространенное как сейчас, как и всегда, я называю (пока неудачно) мифологическим. Оно такое поскольку не проверено личным опытом. Человек не может без образов, без мифологии, однако, если он их не исследует, то становится идолослужителем, даже если не верит в богов.

Однажды я про себя услышал: «Он очень умный, но священник — плохой». Кажется, стоит согласиться и успокоиться. Увы, на моем примере получается, что из противопоставления безбожной науки и святой веры делаются и практические выводы. Разделение двух картин мира я терплю на своей шкуре. Считается, что настоящий священнике проповедует только «прекрасное, доброе, вечное» и не зря в наши дни в Ярославской области наука, образование, краеведение, это такое бабье дело.

В Ростове Великом, это противопоставление науки и церкви обострилось наглядно. В городе один кафедральный собор, пять монастырей и семь приходов. Надо ли брать в расчет четыре школы и два колледжа, не знаю. Кто ближе к правде, священник или ученый? Вывод очевиден? Светочем серьезной науки я считаю музей «Ростовский кремль», где я проходил школу знания, отрываясь от мифов, вернее, учась познавать их подлинный смысл. Не по этой причине я, как священник, изгнан из Ярославской и Ростовской епархии, просто за искреннюю поддержку подлинного научного института, каким является Ростовский музей и его ученые?

«Видим убо ныне якоже зерцалом в гадании, тогда же лицем к лицу: ныне разумею от части, тогда же познаю, якоже и познан бых (1 Кор 13, 12)».

Франциск Асизский

ДЕРЖАВНЫЙ ХРАМ

В субботу 20-го захотелось вдруг сходить на всенощную в Косьмо-Демьянский храм. За одиннадцать лет на всенощной я был только дважды, на литургии никогда. Странно, конечно, купол храма виден прямо из моего окна. На самом деле я ходил не вдруг, прошлую субботу служил отец Виктор Низамов, всячески советовал вернуться к служению, обратиться к владыке. Я задумался.

В субботу 20-го служил отец Кирилл Аверьянов. Алтарники бойкотировали его, да и прихожан тоже почти не было. Отец Кирилл спел сам знаменный «Покаяния двери», я помог вынести свечу и масло. Он еле отпустил меня со всенощной, так мы хорошо общались.

На утро окрыленный я пошел один в Державный храм. Любопытно как там служит отец Олег Овчаров, кто поет, кто приходит. В храме я бывал, даже иконостас видел, однако стоило посмотреть на ход службы.

Дорожки к храму нет. Тротуар на другой стороне, что ж вот тропинка через сугроб. Зазвонил колокол, его звук неуклюже отражался в здании почты. Часы еще не начались, и отец Олег взволновано начал разговор, говоря, что ищет священника. что в этом храме полно работы, сослался даже на мой опыт. Правда он начал со слов: «Кругом враги». Хотя, может быть мне показалось. Я еле оторвался от него и возглас «Благословен Бог», наконец, раздался. В храме было пустынно, ко кресту подошло около двадцати пяти человек, среднее такое количество. Хор был уверенный, я даже подпевал. Пела как я понял дочь Александра Валерьевича, строителя данного храма. С ней две женщины и неплохо басил Андрей «казак».

Collapse )
Франциск Асизский

ПОВОРОТ ПО-КАЗАНСКИ

Мы тосковали по отпуску. Однако не получалось. В сентябре, например, пришлось отложить поездку в Крым.

Вспоминая добрые впечатления от отпуска в Калининграде, отправились в Казань, причем на поезде, а не на машине. 10 февраля у Ирины день рождения. Такой получился подарок. Было холодно, так же как сейчас ниже двадцати, но отменять поездку не стали и правильно. Впечатления от Казани были столь яркими, что мы по-настоящему отдохнули.

Выехали из Ростова в воскресенье 7 февраля, вечером пересели на барнаульский (Екатеринбург) поезд. На рассвете приехали на Вокзал «Казань-северная». На карте город воспринимается как будто он южнее Москвы, а на самом деле находится на ее широте. Новый чистый вокзал и такое же чистое метро. Ире татарский язык напомнил турецкий, дизайн станций тоже с восточным вкусом. Тем не менее было очень холодно на улице и ветрено. Добрели до ближайшей церкви, передохнули, согрелись поставили свечки. По счастью наш отель был прямо на той же улице и нас там любезно заселили, что было очень кстати, сбросить вещи, вымыться после душного поезда, немного отвести дух.

Collapse )
Франциск Асизский

Праздник Сретения

На иконе мы видим три поколения людей. Младенца, Его родителей Марию и Иосифа и старца Симеона и старицу Анну. Что это значит?

Все ветшает. Уйдет старец Симеон и пророчица Анна. Разбредутся евреи на все четыре стороны, хранители обрядов. Завет этот ветхий и храм его, будет разрушен и до сих пор не воздвигнут. Все дороги ведут к смерти, и все покрывается новым культурным слоем. Мы стареем ежедневно и с каждой минутой и тщетно пытаемся удержать прошлое, это смешно. Осень всегда покрывается саваном снега.

Посреди иконы Сретения — Христос. В образе тянувшего к ним ручки Младенца. Все остальные, это образ неизбежной смерти, им не помогут ни правила, ни традиции. Только Он — образ жизни, Победитель смерти. Вот что мы празднуем сегодня и не зря образ вечно юного Эммануила изображают иконописцы.

Симеон Богоприимец. Поморье, XVIII век. Утащил у Алексея Лидова
Симеон Богоприимец. Поморье, XVIII век. Утащил у Алексея Лидова

Встретить Христа. Быть со Христом, это значит понимать, что снег растает, что солнце правды поднимется, наступит вечная весна и мертвые восстанут из гроба. Это значит, что мы не стареем только тогда, когда не цепляемся за мнимую мудрость, за привычки и выдуманные ритуалы. Собравшиеся на Сретение во храме праведники, это служители вечной юности, которая одна всегда права. Навечно прокляты те, кто во имя стабильности и предания предков распинал прекрасного Жениха. Они посрамлены, они стали предателями и клеветниками. Служители Духа и Сына прославлены в веки вечные, они никогда не умрут.

Collapse )
Франциск Асизский

ПРАЗДНИК СРЕТЕНИЯ

— Скажите, а как Вы со своей женой познакомились?

— В храме.

Это было 15 февраля 1991 года, то есть тридцать лет назад. Белокаменный храм Спаса стоял одиноко посреди музея. Внутри было тесно, стояли леса. Мало кто понимал, что храм стал действующим и теперь открыт по праздникам. Попасть сюда надо через музейные решетки, пройти по пустому двору. Белый камень посерел от московского воздуха, только внутри он сиял подлинностью столетней кладки. Крошечная община не могла не оценить, что музей платил коммунальные и прочие расходы. На службу надо было добывать средства самим и этим я как раз занимался, стоя на свечном ящике, пока другие, более удачливые, прислуживали в алтаре.

Однако здесь можно общаться, то что я больше всего люблю. Я принимал записки, продавал свечи, нехитрую утварь и книги. Это было время Советского Союза, пусть его последние месяцы. В стенах собора было тепло и тихо, яркого освещения не было. В обычных храмах тогда было много «бабушек», всегдашних тружениц в неизменных платочках, своими руками державших государство и своими ногами отстоявших церковь. С ними (почти) всегда было легко, приятно и поучительно слушать, они были как свои, хотя мне было всего двадцать один год. Поэтому, когда в храм вошла девушка, я все же смутился. Он была такая… я бы сказал светская, с сияющими глазами, то ли от слегка подкрашенных ресниц, то ли от хороших кремов, но скорее всего от молодости, несколько дней назад ей исполнилось девятнадцать.

Collapse )