Previous Entry Share Next Entry
НАВСТРЕЧУ СОБОРУ
Франциск Асизский
naperovskom
Русская православная церковь очень велика. Как и всё русское. Около трёх ста епархий в Российской Федерации, Украине Белоруссии и Молдове Полнокровные епархии в Прибалтике. Русская Автономная церковь в Японии, общины в Китае. Русские приходы существуют на всех континентах от Гонконга до Панамы, они есть даже в Бейруте и Шардже. В Святой земле множество русских храмов нашей Духовной миссии, есть русский монастырь на Афоне и его подворье — маленький русский храм в Стамбуле, также по всей планете встречаются епархии, монастыри и общины Русской зарубежной церкви.
Среди православных церквей к Русской церкви близки к нам своим устройством, богослужебными обычаями и историей — Польская православная церковь, Православная церковь Чешских земель и Словакии. Первая возникла на территории Киевской Руси, входила в состав Российской империи. В послевоенное время православная иерархия в Польше была устроена с помощью Русской церкви, что случилось также и в Чехословакии. К сожалению, в состав будущего Собора не войдет Православная Церковь Америки, основанная трудами русских миссионеров XVIII-XX веков. Все вместе взятые церкви большие, относительно молодые (для Господа тысяча лет как один день), связанные с историческими традициями Российской империи, пережившие годы неурядиц и расколов, свободные и богатые на протяжении большого времени.
Знакомство с православным миром на Святой земле, на горе Афон, на балканских странах, дает возможность увидеть другое православие, такое же, но очевидно другое и русскому взгляду непривычное. Назовем самое простое и бросающееся в глаза отличие: скамейки в храмах и непокрытые головы женщин. Устройство греческих храмов, внешний вид священников и монахов, канонические и бытовые мелочи не прячутся от взора наших паломников, например, на святой земле. Когда они, наконец, приходят в русский храм с привычными росписями и обликом духовенства, они облегченно вздыхают, своё родное, он уже почувствовали эту разницу.
Существует единство греческих церквей, языковое, историческое политическое: Константинополь, Иерусалим, Эллада Кипр, Александрия. У каждой своя паства: арабы, негры, американцы и свои противоречия, однако их роднит общий строй, общий язык, общий образ. Балканские церкви: Албанская, Болгарская, Румынская, Сербская, — хотя нарочито национальные, они используют свой язык в богослужении, но их общее, византийское (или позднее и пост-византийское) наследие в них ощутимо гораздо. К тому же все они долго находились под прямым управлением Константинополя. Внешний вид балканских храмов, тамошние церковные обычаи, гораздо ближе к греческим, нежели к русским.
Антиохийская и Грузинская церковь в разной степени находились под влиянием Русской церкви, но всё же, и они могут входить в греческое крыло всемирного православия.
Эти различия копились долго. Почти одновременно Константинополь был захвачен турками, а русская церковь стала независимой и самостоятельной на долгое время. Контакты между двумя мирами почти прекратились, а между тем на Западе родился протестантизм, в Бресте была заключена уния. Каждый из двух миров по своему противоречил и противопоставлял западному влиянию, всё равно, подпадая под его обаяние. Была и существенная разница, православная церковь в России была государственной, в остальном мире зависела от османов или западных хозяев, всех вместе, мягко сказать, недружественно настроенных к православию.
В XIX-XX веках процессы ускорились. Османская империя начала разваливаться противоречия между, казалось бы союзниками, начали увеличиваться. Среди православных на Востоке намечаются три основных взгляда на будущее.
Фанариоты, так называют правящую греческую верхушку, управляющую христианским «миллетом» в Константинополе были против как России, так и Запада, вдохновлявшего вредное на их взгляд национально-освободительное движение, а скорее за турок. Власть Османской империи поддерживала власть и влияние греков-фанариотов, они верили и мечтали, что с её неизбежным падением власть сама упадет к ногам греков.
Простой же народ с надеждой смотрел на империю севера, как освободительницу православных народов от духовного порабощения. Таким путем в состав России вошли Украина и Грузия, часть Молдавии, хотя были на этом пути горькие разочарования с обоих сторон. Россия помогала освободительному движению греков, сербов румын и болгар. Эти новые, национальные государства появились не без помощи России.
В те годы запад воспринимался греческом православном мире как зло. Униатство, прозелитизм, обращение православных в разные формы католицизма, работа западных миссий, засорение голов православных студентов, учившихся на Западе западным богословием и западной моралью, не воодушевляло думающих людей на Востоке. Тем не менее, во время освободительной борьбы и строительства национальных государств, западная поддержка, западные династии, западные взгляды нашли себе место среди иерахии и паствы возрожденных православных церквей Балканского полуострова. Это время возникновения массовой эмиграции, диаспора живущая в западном мире, в Америке, в Западной Европе стала богаче и влиятельнее. Одна из малых православных церквей — Албанская, сформировалась целиком и полностью в Америке, а на родине прошла долгий и мученический путь и возглавляясь и сейчас этническим греком.
Так влияние и поддержка Запада приобрели, наконец, значение на православном Востоке, но не были пока ещё окончательными, и, тем более, решающим. Существовала Православная империя, богатая и сильная, с кровью и поражениями освобождавшая шаг за шагом от гнета христианские общины, временами со своею армией подходившая к самим стенам Константинополя. В 1830 году были собраны и напечатаны пророчества в которых рассказано, что после разгрома Османской империи народом с севера, треть турок убегут, треть погибнут, а треть примут православие. Нельзя забывать, что русский и греческий православные миры взаимно и плодотворно общались через взаимное паломничество. Поток наших паломников, не прекращавшийся в средневековье, увеличился невероятно в XIX веке. Также со средневековья русские государи помогали материально святыням Востока, а его иерархи приезжали в Московское государство за милостыней постоянно. Велика заслуга нашего государства в сохранение арабского православия, как и любого другого.
В эпоху 1911-1923 годов Османская империя пала, надежды фанариотов на мирное возрождение Византии исчерпали себя. Не овладев Константинополем пала и Российская империя, а с ней рухнули все военно-политические надежды. Новая советская власть активно поддерживала Ататюрка деньгами и оружием, впрочем, не радовавшая ни греков, ни болгар, ни тем более англичан и французов. Достойна внимания попытка малоазийских греков, а с ними крещеных турок объявить церковную автокефалию и подчинится светскому турецкому правительству, жаль, но ничем хорошим она не закончилась. Патриоты Турции были никому не нужны, ни захватившим Константинополь англичанам и французам, ни самим турецким революционерам, и конечно возмечтавшим о военном реванше над турками грекам. С падением всех надежд ярче и ярче засияла на православном Востоке звезда Запада и надежды добиться с его помощью всех целей разом. Опекавшая весь православный мир Российская империя исчезла, а русская церковь была подавлена и не могла ответить. Вот так авантюрно настроенного патриарха Константинопольского Мелетия Метаксасиса не останавливало даже то, что хозяйничавшие Константинополе союзники не пустили греков в храм Святой Софии. К 1922 году Константинопольский патриархат потерял всю паству, остался без митрополий и епархий. На Балканах возникли национальные государства, а с ними национальные церкви. В 1923 году разразилась малоазийская катастрофа — депортация всего греческого населения, а перед этим военное поражение греческой армии в Малой Азии. Таким образом, в каноническом управлении Константинопольского патриарха остался только одноимённый город. В этот час Константинопольский синод, на основании 28 правила IV Халкидонского собора объявил, что православные общины мира в диаспоре: Северная и Южная Америка, Европа, и так далее, везде, где нет старых православных церквей являются его канонической территорией. Мудрое решение, было принято, нечего сказать, с опорой и оглядкой на западный мир, его славу, на богатство диаспоры, с опорой, вероятно, на все политические институты Британской империи: англиканскую церковь, армию и спецслужбы и масонские ложи, пользуясь слабостью Русской церкви, патриарх которой находился под стражей.
Вскоре византийским надеждам патриарха Мелетия не суждено было сбыться, он покинул Царьград, сданный союзниками туркам. Отвоевать, ни этот город, ни побережье Малой Азии грекам не удалось. Разгром и поражение полное. Тем не менее, преемники бежавшего патриарха Мелетия сохранили правило о диаспоре, оно было им жизненного необходимо — паствы нет, а престол патриарха есть, а раз так он должен чем-то управлять. Оно до сих пор определяет мышление и политику Константинопольского патриархата. В те годы он немедленно вмешался в Чешские дела, присвоил себе Финскую архиепископию и прибалтийские епархии. Согласно этому канону Православная церковь в Америке до сих пор не имеет признания своего канонического самоуправления в Константинополе. Однако авторитет первенствующей кафедры не был так высок, чтобы другие православные церкви удержались от создания своих собственных епархий в Западной Европе, в США, да и вообще по всему миру, создав причудливую мозаику церковных юрисдикций. Ныне церковное правило, гласящее «епископ во граде да будет один» повсеместно попираемо, так как в больших города всего мира в странах рассеяния одновременно находятся общины и даже епархии разных православных церквей. Канонические территории управления размыты, общины делятся по языковому, а тои политическому или спонсорскому признаку, являясь большим препятствием на пути православной миссии, внося мирской разброд в церковное устройство.
В России, несмотря на гонения большевизма, церковь смогла восстановиться, а храмы Малой Азии стали сейчас руинами либо музеями, а общинная жизнь если и существует, то известна лишь одному Богу.
Итак, накануне собора, мы видим два полюса мирового православия, совпадающего по иронии обстоятельств, с двумя полюсами геополитического напряжения. С одной стороны Русская церковь, с большой обширной паствой, тяготеющей к России, к её политическому, культурному прошлому и настоящему.
С другой стороны малые православные церкви греческого мира всю свою паству и материальных попечителей имеют на Западе, политические противоречия с которым обострились невероятно. Как показали заявления синодов последних дней, разлом прошёл не там где, ожидалось, то есть по линии практической и административной близости к Русской церкви, а там где исторически и политически православные церкви оказались ближе к русскому полюсу. Действительно, как можно отрицать наше влияние в прошлом и настоящем на Антиохийскую, Болгарскую, Сербскую и Грузинскую церкви, отказавшихся от участия в открывающемся завтра соборе. Очень жаль, что так силен соблазн превратить церковный собор в политический инструмент. Так хотелось, чтобы иерархи встретились, посмотрели друг другу в глаза, помолились. Пусть бы и не приняли никаких решений, кроме одного —  всегда быть вместе.
Священник Александр Парфенов, преподаватель истории Православных Поместных церквей Ярославской Духовной семинарии

?

Log in